Самая знаменитая операция предтечей спецназа ВМФ в ВОВ
Которую принято именовать противостоянием роты особого назначения разведотдела штаба Краснознаменного Балтийского Флота катерам 10-й флотилии МАS.
Не знаю какой патриотический пропагандист в 80-е впервые запустил эту новость впечатлившись переводом книги князя Боргезе (где о действиях итальянских морских диверсантов на Балтике конечно же ничего нет) и узнавать честно скажу нет никакого желания, в данный период где не плюнь профпатриоты делали подвиги героев ВОВ все более и более более выпуклыми, насколько им хватало фантазии.
Так как все перепевы замыкаются на рассказ командира РОН И.В,Прохватилова в книге "В море погасли огни" П.И.Капицы думаю логично рассмотреть именно первичный источник:
...По ночам откуда-то на Морской канал стали выскакивать быстроходные катера с автоматчиками. Вылетит такой черт из темноты, с треском пронесется мимо сторожевика - и верхней команды как не бывало. Всех покалечит, а вторым заходом сам катер подожгут. А шо за катера, куда деваются, никто сказать не мог. Авиацию посылали. Разведчик весь берег осмотрел, фотоснимки сделал. Нет катеров, словно сквозь землю проваливаются.
Вызывает меня к себе наш каперанг и говорит:
- Иван Васильевич, дело серьезней, чем ты думаешь. Итальянцы и немцы на Средиземном море катера, управляемые по радио, испытывали. Могли по железной дороге и сюда их подкинуть. Кронштадт и Морской канал у них под носом. Пойдет из Ленинграда крейсер, немцы выпустят такой катер, набитый взрывчаткой, и в две минуты корабля не станет. И вообще в такой близи всякие катера опасны, даже штурмботы. Надо найти их и уничтожить. Флот не может рисковать. Пошли своих водолазов, пусть весь берег обшарят.
Я не стал весь берег обшаривать. Мои хлопцы приметили, что ночные катера у стрельнинской бухты пропадают. Не под воду же они уходят. Но как в Стрельну пройдешь? Вокруг все заминировано, оставлен только узкий проход у края дамбы. Правда, немцами почти не охранялась заболоченная часть берега. Они считали ее непроходимой. Там зимой были поставлены клетки с колючей проволокой. Весной топь их засосала, выглядывали лишь колышки, а колючая проволока ушла в тину.
Наш мичман Никитин - бывший осводовец. До войны он не раз дежурил на вышке Стрельны и наблюдал за купающимися. Бухту и побережье знает так, что ночью может пройти куда надо. "Хотите, проберусь по болоту, - сказал он мне. - Дайте только хорошего напарника". - "Выбирай сам хлопца по душе, - отвечаю ему. - На такое дело добровольцы нужны".
Нашел Никитин напарника. Мы их вечером переправили на заболоченный берег и две резиновые шлюпки оставили.
Хлопцы через все препятствия на животах проползли. Правда, ободрались сильно, но штурмботы нашли. Легкие суденышки были вытащены под деревья на берег и прикрыты маскировочными сетями. Взрывчатки у Никитина с собой не было, он не тронул штурмботы, но важное открытие сделал - мыс почти не охранялся. За ним только наблюдали из домика, стоявшего посредине дамбы.
Ночи были темными, мы решили пройти до стрельнинской дамбы на шлюпках отрядом в четырнадцать человек: одни должны были катера взрывать, другие домик блокировать, а третьи немцев с берега не пропускать до конца операции, а потом вплавь уходить. В легких водолазных костюмах это нетрудно.
В первую ночь наша диверсионная группа промахнулась. Шлюпки дошли до Стрельны, а там в темноте не могли найти прохода и вернулись к катеру. Тогда я решил, что первым делом надо на мыс высадить сигнальщика. Как бы хорошо компас ни работал, ночью узкого прохода не найдешь - то ветер снесет в сторону, то течение подведет, то волна.
Нашел хлопца смелого и смышленого. Он из студентов ко мне пришел, звали его Севой Ананьевым. Дал я ему карманный фонарик и велел надеть легкий водолазный костюм.
День выдался дождливый. Тучи так опустились над заливом, что днем темно стало. Уселись мы на моторку и понеслись к Стрельне. Осталось до берега каких-нибудь три кабельтовых. Вдруг тучи развеяло и солнце выглянуло. Наша моторка как на ладони. Шо делать? Я говорю Ананьеву: "Ложись по правому борту и, как ближе подойдем, скатывайся в воду". Сам поднимаюсь во весь рост и руками так машу, будто прошу разрешения ближе подойти и что-то сказать. А воны, видно, решили - моряк балтийский пришел в плен сдаваться, не стреляют.
Скоро мы приблизились к мысу. Я негромко говорю Ананьеву: "На повороте скатывайся" - и приказываю мотористу: "Право руля!"
Я знал, где у немцев пулеметы замаскированы. Вижу - на меня стволы направлены. Сейчас ударят и насквозь прошьют. От страха, наверное, пятки вспотели, а стою, не сгибаюсь.
Ананьеву удалось на повороте незаметно в волны скатиться. Тут я еще выразительней руками засигналил: "Мол, не могу прохода найти, разрешите под прицел другого пулемета перейти". Немцы молчат, вроде соглашаются. Но ни один гад не поднялся и прохода не показал.
Так мы от пулемета к пулемету чуть ли не до Петергофа дошли. "Ну, думаю, сейчас терпение у немцев лопнет и мне капут. Надо как-то выкручиваться". Мой моторист ни жив ни мертв, едва румпелем ворочает. Я ему говорю: "Дай полный и уходи мористей!"
Как только мотор взревел, я повалился и голову под сиденье спрятал. "Зигзагом, кричу, зигзагом!" Немцы, конечно, из всех пулеметов затарахтели. Пушка начала бить. Но нам все же удалось удрать, потому что опять небо тучами заволокло и потемнело. Правда, моторку во многих местах пули прошили. Удивляюсь, как нас не тронули.
На ночную операцию старшим я назначил лейтенанта Кириллова. Сам идти не мог, устал за день.
До середины залива мои хлопцы на катере добрались, а там пересели на шлюпки и на веслах пошли. Гребут, а огонька не видно, "Не попал ли Ананьев в руки немцам?" - забеспокоился лейтенант. Но тут мичман Никитин приметил: блеснуло раз, другой... и замигало. "Ага, нам сигналят! А ну, хлопцы, нажми на весла! Ходче давай!"
По огоньку быстро проход нашли, но к сигнальщику не приблизились, там засада могла быть. Решили с другой стороны мыса высадиться.
Как только шлюпки подтянули к берегу и хлопцы залегли на откосе, лейтенант послал разведчика к Ананьеву. "Пусть кончает сигналить и к нам присоединяется".
Ананьев с другой стороны своих хлопцев ждал. Видит, кто-то с тыла подбирается. Хвать пистолет и... бабахнул. Лишь после вспышки понял, что в своего друга стреляет. Хорошо, прибойной волной выстрел заглушило. И рука, видно, у студента дрогнула, - пуля мимо просвистела.
А дальше все пошло как договорились. Никитин свою группу к катерам увел. Хлопцы Фролова, набрав противотанковых гранат, дом блокировали, а автоматчики залегли под деревьями, там, где дамба с берегом соединялась.
Штурмботы в этот раз почему-то на воде стояли, лишь сетями прикрытые. Охраны не было. Мои хлопцы подобрались к ним. Под пушки и броню тол заложили. После взрывов, когда сорвало надстройки и палубы разворотило, забросали противотанковыми гранатами.
В это время и те, что дом блокировали, в ход противотанковые гранаты пустили. Никому не дали выйти ни в двери, ни в окна.
В общем, без потерь операция прошла. Потому что немцам с переляку показалось, будто мыс авиация бомбит. Пошли прожекторами небо обшаривать да из зениток палить. Ну, а наши хлопцы мешкать не стали - столкнули шлюпки и - тикать в залив. А там их катер подобрал..."
Как можно заметить сам И.В.Прохватилов ни на какие итальянские MAS-ы реально никогда не претендовал и приписывание ему такой чести ложится на исключительно на совесть пропагандистов, с поистине детской наивностью попытавшихся связать предположения начальника РО штаба КБФ и действительно приствовавшие на данном ТВД по послевоенной информации четыре итальянских торпедных катера типа "Baglietto" MAS 526, MAS 527, MAS 528, MAS 529 с данной операцией, несмотря на то что данные катера будучи переданы Финляндии 5.06.1943 г. , под именами собственными "Jylha" (бортовой номер J-1), "Jyry" (бортовой номер J-2) , "Jyske" (бортовой номер J-3) "Jymy" (бортовой номер J-4) не только пережили войну но и прослужили еще 16 лет после нее, отправившись на слом только в 1961-м, так и не узнав что их кто то на самом деле эпично уничтожил, войдя в анналы истории спецназа Советского и Российского Военно-Морского Флота..Это не говоря о том что к 10-й (диверсионной) флотилии торпедных катеров Итальянского ВМФ они в принципе никогда никакого отношения не имели.
Наградной на И.В. Прохватилова (дан ниже) делает ситуацию еще интереснее, поскольку из него становится достаточно ясно что основной целью операции были все же не катера, а как раз тот самый безымянный дом из которого разведчики не дали никому выскользнуть, поскольку поставленной лично командующим флотом боевой задачей роты в тот период было уничтожение постов СНиС противника, один из которых в данном доме и располагался, а катера уничтожили попутно. Хотя надо сказать никаких оснований не верить Ивану Васильевичу про их розыск - нет, видимо немецкие катера действительно доставляли в Морском Канале большие неприятности, коли в наградном на мичмана Н.К.Никитина мероприятия по их розыску выделены, в отличие от нейтрального "участия в разведывательных операциях по поиску плавсредств, сооружений и укрепленных огневых точек", чем все лето 1943 года занимался старшина второй статьи В.И.Ананьев.
Так что это были за катера, коли ни князь Боргезе, ни 10-я флотилия MAS ни итальянцы вообще к ним явно отношения не имели? С учетом практически полной достоверности пересказа Капицей рассказа Прохватилова касательно имеющихся документов логично предположить что это действительно были видимо вооруженные спаркой Zwillings-MG 151/20 schweres Sturmboot 42 немецких сапер.
И в результате уложиться в точно в цель, поскольку по данным завсегдатаев сайта "Цусима" это так и есть:
Конкретно о Стрельне. Согласно нем. документам (есть такой "Дневник руководства войной на море", имеется в РГБ) 5 октября 1943 года высадившейся див. Группой были уничтожены два ШТУРМБОТА (Heeres, т.е. армейских).
В общем данная история замечательная иллюстрация как знающие что нужно видеть народу псевдоисследователи и популяризаторы подвигов Советских Воинов нагло и небезысскусно выставляют лжецом ни на грошь не придумавшего в своем рассказе ради попытки покрасоваться в глазах журналиста покойного фронтовика.
В заключение дам наградные документы военнослужащих РОН РО штаба КБФ по данной операции:
Не знаю какой патриотический пропагандист в 80-е впервые запустил эту новость впечатлившись переводом книги князя Боргезе (где о действиях итальянских морских диверсантов на Балтике конечно же ничего нет) и узнавать честно скажу нет никакого желания, в данный период где не плюнь профпатриоты делали подвиги героев ВОВ все более и более более выпуклыми, насколько им хватало фантазии.
Так как все перепевы замыкаются на рассказ командира РОН И.В,Прохватилова в книге "В море погасли огни" П.И.Капицы думаю логично рассмотреть именно первичный источник:
Рота особого назначения
...По ночам откуда-то на Морской канал стали выскакивать быстроходные катера с автоматчиками. Вылетит такой черт из темноты, с треском пронесется мимо сторожевика - и верхней команды как не бывало. Всех покалечит, а вторым заходом сам катер подожгут. А шо за катера, куда деваются, никто сказать не мог. Авиацию посылали. Разведчик весь берег осмотрел, фотоснимки сделал. Нет катеров, словно сквозь землю проваливаются.
Вызывает меня к себе наш каперанг и говорит:
- Иван Васильевич, дело серьезней, чем ты думаешь. Итальянцы и немцы на Средиземном море катера, управляемые по радио, испытывали. Могли по железной дороге и сюда их подкинуть. Кронштадт и Морской канал у них под носом. Пойдет из Ленинграда крейсер, немцы выпустят такой катер, набитый взрывчаткой, и в две минуты корабля не станет. И вообще в такой близи всякие катера опасны, даже штурмботы. Надо найти их и уничтожить. Флот не может рисковать. Пошли своих водолазов, пусть весь берег обшарят.
Я не стал весь берег обшаривать. Мои хлопцы приметили, что ночные катера у стрельнинской бухты пропадают. Не под воду же они уходят. Но как в Стрельну пройдешь? Вокруг все заминировано, оставлен только узкий проход у края дамбы. Правда, немцами почти не охранялась заболоченная часть берега. Они считали ее непроходимой. Там зимой были поставлены клетки с колючей проволокой. Весной топь их засосала, выглядывали лишь колышки, а колючая проволока ушла в тину.
Наш мичман Никитин - бывший осводовец. До войны он не раз дежурил на вышке Стрельны и наблюдал за купающимися. Бухту и побережье знает так, что ночью может пройти куда надо. "Хотите, проберусь по болоту, - сказал он мне. - Дайте только хорошего напарника". - "Выбирай сам хлопца по душе, - отвечаю ему. - На такое дело добровольцы нужны".
Нашел Никитин напарника. Мы их вечером переправили на заболоченный берег и две резиновые шлюпки оставили.
Хлопцы через все препятствия на животах проползли. Правда, ободрались сильно, но штурмботы нашли. Легкие суденышки были вытащены под деревья на берег и прикрыты маскировочными сетями. Взрывчатки у Никитина с собой не было, он не тронул штурмботы, но важное открытие сделал - мыс почти не охранялся. За ним только наблюдали из домика, стоявшего посредине дамбы.
Ночи были темными, мы решили пройти до стрельнинской дамбы на шлюпках отрядом в четырнадцать человек: одни должны были катера взрывать, другие домик блокировать, а третьи немцев с берега не пропускать до конца операции, а потом вплавь уходить. В легких водолазных костюмах это нетрудно.
В первую ночь наша диверсионная группа промахнулась. Шлюпки дошли до Стрельны, а там в темноте не могли найти прохода и вернулись к катеру. Тогда я решил, что первым делом надо на мыс высадить сигнальщика. Как бы хорошо компас ни работал, ночью узкого прохода не найдешь - то ветер снесет в сторону, то течение подведет, то волна.
Нашел хлопца смелого и смышленого. Он из студентов ко мне пришел, звали его Севой Ананьевым. Дал я ему карманный фонарик и велел надеть легкий водолазный костюм.
День выдался дождливый. Тучи так опустились над заливом, что днем темно стало. Уселись мы на моторку и понеслись к Стрельне. Осталось до берега каких-нибудь три кабельтовых. Вдруг тучи развеяло и солнце выглянуло. Наша моторка как на ладони. Шо делать? Я говорю Ананьеву: "Ложись по правому борту и, как ближе подойдем, скатывайся в воду". Сам поднимаюсь во весь рост и руками так машу, будто прошу разрешения ближе подойти и что-то сказать. А воны, видно, решили - моряк балтийский пришел в плен сдаваться, не стреляют.
Скоро мы приблизились к мысу. Я негромко говорю Ананьеву: "На повороте скатывайся" - и приказываю мотористу: "Право руля!"
Я знал, где у немцев пулеметы замаскированы. Вижу - на меня стволы направлены. Сейчас ударят и насквозь прошьют. От страха, наверное, пятки вспотели, а стою, не сгибаюсь.
Ананьеву удалось на повороте незаметно в волны скатиться. Тут я еще выразительней руками засигналил: "Мол, не могу прохода найти, разрешите под прицел другого пулемета перейти". Немцы молчат, вроде соглашаются. Но ни один гад не поднялся и прохода не показал.
Так мы от пулемета к пулемету чуть ли не до Петергофа дошли. "Ну, думаю, сейчас терпение у немцев лопнет и мне капут. Надо как-то выкручиваться". Мой моторист ни жив ни мертв, едва румпелем ворочает. Я ему говорю: "Дай полный и уходи мористей!"
Как только мотор взревел, я повалился и голову под сиденье спрятал. "Зигзагом, кричу, зигзагом!" Немцы, конечно, из всех пулеметов затарахтели. Пушка начала бить. Но нам все же удалось удрать, потому что опять небо тучами заволокло и потемнело. Правда, моторку во многих местах пули прошили. Удивляюсь, как нас не тронули.
На ночную операцию старшим я назначил лейтенанта Кириллова. Сам идти не мог, устал за день.
До середины залива мои хлопцы на катере добрались, а там пересели на шлюпки и на веслах пошли. Гребут, а огонька не видно, "Не попал ли Ананьев в руки немцам?" - забеспокоился лейтенант. Но тут мичман Никитин приметил: блеснуло раз, другой... и замигало. "Ага, нам сигналят! А ну, хлопцы, нажми на весла! Ходче давай!"
По огоньку быстро проход нашли, но к сигнальщику не приблизились, там засада могла быть. Решили с другой стороны мыса высадиться.
Как только шлюпки подтянули к берегу и хлопцы залегли на откосе, лейтенант послал разведчика к Ананьеву. "Пусть кончает сигналить и к нам присоединяется".
Ананьев с другой стороны своих хлопцев ждал. Видит, кто-то с тыла подбирается. Хвать пистолет и... бабахнул. Лишь после вспышки понял, что в своего друга стреляет. Хорошо, прибойной волной выстрел заглушило. И рука, видно, у студента дрогнула, - пуля мимо просвистела.
А дальше все пошло как договорились. Никитин свою группу к катерам увел. Хлопцы Фролова, набрав противотанковых гранат, дом блокировали, а автоматчики залегли под деревьями, там, где дамба с берегом соединялась.
Штурмботы в этот раз почему-то на воде стояли, лишь сетями прикрытые. Охраны не было. Мои хлопцы подобрались к ним. Под пушки и броню тол заложили. После взрывов, когда сорвало надстройки и палубы разворотило, забросали противотанковыми гранатами.
В это время и те, что дом блокировали, в ход противотанковые гранаты пустили. Никому не дали выйти ни в двери, ни в окна.
В общем, без потерь операция прошла. Потому что немцам с переляку показалось, будто мыс авиация бомбит. Пошли прожекторами небо обшаривать да из зениток палить. Ну, а наши хлопцы мешкать не стали - столкнули шлюпки и - тикать в залив. А там их катер подобрал..."
Как можно заметить сам И.В.Прохватилов ни на какие итальянские MAS-ы реально никогда не претендовал и приписывание ему такой чести ложится на исключительно на совесть пропагандистов, с поистине детской наивностью попытавшихся связать предположения начальника РО штаба КБФ и действительно приствовавшие на данном ТВД по послевоенной информации четыре итальянских торпедных катера типа "Baglietto" MAS 526, MAS 527, MAS 528, MAS 529 с данной операцией, несмотря на то что данные катера будучи переданы Финляндии 5.06.1943 г. , под именами собственными "Jylha" (бортовой номер J-1), "Jyry" (бортовой номер J-2) , "Jyske" (бортовой номер J-3) "Jymy" (бортовой номер J-4) не только пережили войну но и прослужили еще 16 лет после нее, отправившись на слом только в 1961-м, так и не узнав что их кто то на самом деле эпично уничтожил, войдя в анналы истории спецназа Советского и Российского Военно-Морского Флота..Это не говоря о том что к 10-й (диверсионной) флотилии торпедных катеров Итальянского ВМФ они в принципе никогда никакого отношения не имели.
Наградной на И.В. Прохватилова (дан ниже) делает ситуацию еще интереснее, поскольку из него становится достаточно ясно что основной целью операции были все же не катера, а как раз тот самый безымянный дом из которого разведчики не дали никому выскользнуть, поскольку поставленной лично командующим флотом боевой задачей роты в тот период было уничтожение постов СНиС противника, один из которых в данном доме и располагался, а катера уничтожили попутно. Хотя надо сказать никаких оснований не верить Ивану Васильевичу про их розыск - нет, видимо немецкие катера действительно доставляли в Морском Канале большие неприятности, коли в наградном на мичмана Н.К.Никитина мероприятия по их розыску выделены, в отличие от нейтрального "участия в разведывательных операциях по поиску плавсредств, сооружений и укрепленных огневых точек", чем все лето 1943 года занимался старшина второй статьи В.И.Ананьев.
Так что это были за катера, коли ни князь Боргезе, ни 10-я флотилия MAS ни итальянцы вообще к ним явно отношения не имели? С учетом практически полной достоверности пересказа Капицей рассказа Прохватилова касательно имеющихся документов логично предположить что это действительно были видимо вооруженные спаркой Zwillings-MG 151/20 schweres Sturmboot 42 немецких сапер.
И в результате уложиться в точно в цель, поскольку по данным завсегдатаев сайта "Цусима" это так и есть:
Конкретно о Стрельне. Согласно нем. документам (есть такой "Дневник руководства войной на море", имеется в РГБ) 5 октября 1943 года высадившейся див. Группой были уничтожены два ШТУРМБОТА (Heeres, т.е. армейских).
В общем данная история замечательная иллюстрация как знающие что нужно видеть народу псевдоисследователи и популяризаторы подвигов Советских Воинов нагло и небезысскусно выставляют лжецом ни на грошь не придумавшего в своем рассказе ради попытки покрасоваться в глазах журналиста покойного фронтовика.
В заключение дам наградные документы военнослужащих РОН РО штаба КБФ по данной операции: