Почему патриотическим писателям полезно читать книги...
Тема борьбы с гадящей Россеюшке начиная с самого Вильгельма Завоевателя Британской Империи весьма востребованый сюжет книг многих патриотических писателей и Англо-Бурская Война хороший тому пример.
Не мне конечно учить коллег по выбору сюжета нетленок, но когда в первой же главе понимаешь что автор вероятнее всего имеет основным источником произведения прочитанный когда-то давно в советском детстве роман "Капитан Сорви-Голова" такого мастера технотриллера рубежа 19-20 веков как месье Луи Буссенар (иногда даже признаваясь в этом), а целевая аудитория романа и его не читала, впечатления становятся немного предсказуемы. Сюжет у наших писателей эксплуатирующих данную тему всегда одинаков - главный герой выбирает сторону маленьких но гордых борцов с английской агрессией, уничтожает англичан ротами и эскадронами, собирает с англичан килограммы золота (впрочем иногда попадаются алмазы), горящие патриотизмом буры заглядывают ему в шоколадный глаз, женщины вешаются на шею, в итоге он всех побеждает и между делом становится очень богатым человеком.
В сравнении с книгами цикла "Генерал Сорви-Голова" Сергея Бузинина клан Кортни Уилбура Смита сосет в подворотне уже в первых строках аннотации:
"Если ты вырос на книгах Буссенара и Киплинга, если в детстве зачитывался приключениями капитана Сорви-Головы и можешь спеть под гитару не только Высоцкого, но и «Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне», – куда отправишься, став «попаданцем» и перепрыгнув из 2012-го в 1899 год? Разумеется, в Южную Африку, на помощь бурам, сражающимся против англичан!..
Наши добровольцы против британских карателей! «Джентльменская» пуля «маузера» против разрывных пуль «дум-дум». Российские Сорви-Головы во главе с таинственным человеком по прозвищу Акела против всей мощи «Владычицы морей» с ее гигантским флотом, новейшими пулеметами, первыми бронепоездами и концлагерями. Если тебе хватит духу бросить вызов «коварному Альбиону», если ты готов рисковать жизнью, чтобы изменить ход истории, – «значит, нужные книги ты в детстве читал!»."
...
"Новый военно-фантастический боевик от автора бестселлера «Генерал Сорви-Голова». Русский «попаданец» бросает вызов Британской империи, меняя ход англо-бурской войны. «Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне…» Здесь Запад с Востоком вновь сошлись в беспощадном бою, и под «бременем белых» ломаются жизни и судьбы. Здесь российские сорвиголовы и бурские коммандос охотятся не за бриллиантами, а на британских диверсантов. Здесь понимаешь, до чего же прав чертов Киплинг: «Когда все умрут, только тогда закончится Большая Игра». Здесь лейтенант Черчилль убивает бурского президента, а в Трансвааль под видом волонтеров прибывает кадровый батальон русской армии…
«Я шел сквозь ад шесть недель, и я клянусь, Там нет ни тьмы, ни жаровен, ни чертей, Лишь пыль-пыль-пыль от шагающих сапог. Отпуска нет на войне!»"
Вы только вслучайтесь в этот чеканный слог! Хотя про чтение нужных книг, честно скажу, Сергею Владимировичу "Яуза" очень мягко говоря польстила.
В освещении чего нам поможет статья в московской газете "Россия" от 5 (18) марта 1900. (№ 309).
Константинополь
(от нашего корреспондента)
21 февраля (4 марта) (1900)
Несчастных буров сгубило золото; не окажись в Трансваале этого проклятого металла, жили бы себе буры спокойно, уитландеры не навязывали бы им своего присутствия, и англичане не затеяли преступной войны.
Так выходит из сведений, любезно сообщённых мне одним из наших соотечественников, прожившим семь лет в Йоханнесбурге. Господин Гернет, с которым я беседовал вчера, находился временно в Константинополе, проездом в Россию. Он родом из прибалтийских немцев, в Трансвааль попал по торговым делам, устроил в Йоханнесбурге чугуноплавильный завод, директорствовал в созданной им компании для эксплуатации железной руды, некоторое время исполнял обязанности российского нештатного консула, но не выдержал тропического климата, заболел воспалением печени, вынес операцию и, послушавшись врачебных советов, уехал поправляться в Европу как раз накануне объявления войны, в сентябре месяце прошлого года.
– Сердечные симпатии всего мира на стороне буров, – резюмировал свою беседу со мной господин Гернет, – но карманные симпатии на стороне англичан. Все капиталисты ждут не дождутся присоединения Трансвааля к английским владениям и радуются всякой английской победе.
Значительная часть капиталов английских, германских и французских вложена в горнозаводское дело в Трансваале, главным образом, в золотые копи. По закону отражения интерес к трансваальским золотым копям распространился и среди капиталистов всего света, и влиянию золотых акций подпали более или менее все биржи. Между тем, по словам господина Гернета, без малейшего интереса отнеслись к проклятому металлу одни только буры.
– Ни один коренной житель Трансвааля или Оранжевой Республики, – говорил мне господин Гернет, – ни один бур не купил ни одной акции как золотых копей, так и связанных с ними и возникших впоследствии иных металлургических и
просто промышленных компаний. Буры с трудом соглашались на уступку иноземцам права эксплуатации недр. Сами же добычей ископаемых богатств не занимались; за уступленные ими после долгих колебаний и уговоров участки они получали плату золотыми соверенами, которые прятали в кубышки, закапываемые в землю.
Никакого участия в росте промышленности и в торговом развитии страны буры никогда не принимали, не принимают и теперь. Потребности у них совершенно первобытные, чрезвычайно скромные и для удовлетворения этих потребностей более чем достаточно той незначительной доли труда, которая затрачивалась на земледельческую обработку части своих земель, оставляя остальную часть необработанной, запущенной, почти в диком состоянии.
Буры почти ничего не производят на продажу, и каждый фермер сам потребляет продукты своего поля. Оттого даже муку для удовлетворения потребностей городского населения, почти что поголовно состоящего из уитландеров-иноземцев, приходится привозить из-за границы. Привозятся: кукуруза из Америки, яйца и просо – из Европы, мясо – из Австралии. Дороговизна на всё это страшная, не говоря уже о дороговизне сахара, свечей, вина и предметов роскоши. Земледелие стоит на низкой ступени, способ хозяйства полукочевой – скотоводческий. Обработанные вчера поля сегодня забрасываются и превращаются в пастбище, а то и просто в пустыню, разрабатываются же новые участки; системы нет никакой, хозяйство ведётся самым первобытным образом. Между тем земля отличается замечательным плодородием и при умелой эксплуатации Трансвааль мог бы занимать видное место среди стран, вывозящих свой хлеб на продажу, но немногочисленным некультурным бурам хватает и того, что они производят.
Коренного населения голландского происхождения насчитывают в обеих республиках около 160 000 душ; из них теперь около 70 000 мужчин от 16 до 60-летнего возраста находятся под знамёнами, к ним надо добавить около шести тысяч голландцев из английских колоний и около четырёх тысяч волонтёров из Европы (больше всего голландцев и немцев), так что всё войско буров можно считать приблизительно в 80 000 человек. Они недисциплинированны, но это прекрасные природные воины, выросшие среди боевой обстановки, так как завсё время существования бурских республик ни на один год не прекращалась борьба их с окружающими их дикими племенами кафров, базутосов и других туземцев. Постоянных войск у буров нет, но существует вооружённая полиция, охраняющая страну от нападения диких племён; в её рядах поочерёдно служат все буры, и она-то и дала кадры для войска выставленного ныне против англичан.
– Война далеко не кончена, – продолжал господин Гернет.
– Буры будут бороться до тех пор, пока англичане не возьму Преторию, что будет очень трудно, так как Претория прекрасно укреплена. Но даже и после взятия Претории, когда англичане объявят обе республики присоединёнными к Англии, когда они захватят в свои руки все золотые копи и упразднят республиканское правительство, война будет длиться годы и годы. Буры переселятся на север и ещё долго будут продолжать одиночную партизанскую борьбу, англичанам придётся постоянно держать в тех местах большую оккупационную армию.
– Золото вызвало эту войну, – продолжал господин Гернет,– но оно же дало средства бурам на покупку оружия и на возведение укреплений. Буры лично не участвовали в золотопромышленности, но широко пользовались ею как источником государственных доходов. Они обложили копи непомерным налогом и получаемые ими громадные деньги тратили на приобретение пушек и ружей и на постройку крепостей. Не ощущая никаких потребностей к устроению общественной жизни, упорядочению городского благоустройства, они ничего для этого не делали, даже не мостили улицы в Йоханнесбурге со стотысячным иноземным населением, чем, конечно, вызывали нарекания этого населения.
Уитландеры, за малыми исключениями, были очень недовольны местным управлением; они платили громадные подати, все предметы их потребления были обложены непосильными налогами, а между тем для них правительство ничего не делало, и они не имели никакого контроля над расходом денег, которые собирались с них же.
– Но, позвольте, – прервал я господина Гернета, – ведь это же были пришельцы, чужеземцы, никто не звал их в страну?
– Конечно, но они развили местную промышленность, они произвели целый экономический переворот в стране, в которую принесли свой труд, и свои знания, благодаря им государственные доходы возросли во сто крат буквально, справедливо было бы и для них что-либо сделать. А в Трансваале не было даже ни одного учебного заведения, куда уитландеры могли бы помещать своих детей. В примитивных школах буров преподавание ведётся на голландском языке, а своих школ устраивать уитландерам не дозволяли. Вследствие высоких таможенных пошлин и дорогой платы за провоз по голландским железнодорожным линиям, цены на предметы даже первой необходимости в Трансваале стоят чрезвычайно высокие, и жизнь неимоверно дорога. От этого и заработная плата очень высокая; искусный плотник зарабатывает от одного английского фунта в день; у меня было до сотни служащих в конторе и я ежемесячно расходовал на жалование им по пяти тысяч фунтов, то есть в среднем по 50 фунтов, или почти по пятьсот рублей на человека. В этом числе были простые писцы на пишущих машинках, которые получали по 35–40 фунтов в месяц. Мало-мальски порядочной кухарке приходилось платить по десяти фунтов ежемесячно на всём готовом. Чтобы дать вам понятие о дороговизне пошлин и провоза, укажу лишь на то, что кокс чугуноплавильных заводов в Лоренсу-Маркеш, по окончании морского пути в 6000 морских миль, или почти 11 000 км, обходился 55 шиллингов за тонну, а в Йоханнесбурге, пробежав от Лоренсу-Маркеша всего около 500 км по голландской железной дороге, он стоил ровно вдвое, именно 110 шиллингов. Конечно, промышленники были недовольны и симпатии их тянулись к Англии, тем более что среди уитландеров более половины были англичане. Уитландеры рассчитали, что стоимость войны быстро окупится выгодами, которые они приобретут от присоединения республик к Англии. Во-первых, таможенные пошлины будут уничтожены, во-вторых, провозные тарифы понизятся, в-третьих земледелие процветёт, когда земли от буров перейдут к опытным и образцовым фермерам. Наконец, промышленность сделает страшный скачок вперёд, раз в стране облегчатся условия жизни и утвердится цивилизованное правительство. Расчёт самый простой: до войны в Трансваале обрабатывалось ежегодно до десяти миллионов тонн золотоносной породы, и обработка обходилась по 25 шиллингов тонна; при уничтожении пошлин и понижении цен на машины и предметы потребления, обработка будет обходиться по 15 шиллингов тонна, то есть расходы уменьшатся на полфунта с тонны, что даёт сбережения до пяти миллионов фунтов. Война же, вероятно, обойдётся не дороже ста миллионов фунтов, которые заплатить придётся, конечно, тем же владельцам копей, но они от этого ничего не потеряют, так как пятимиллионное ежегодное сбережение покроет этот расход в двадцатилетний срок. Но уменьшение ценности обработки даст возможность обрабатывать менее богатые золотом породы, которые теперь не разрабатываются, а это, по вычислениям компетентных лиц, даст возможность удвоить выработку; вместо десяти миллионов тонн будет обрабатываться двадцать миллионов, и война не только окупится, но ещё принесёт многомиллионную прибыль.
– Кому? Бурам? – остановил я своего собеседника.
– Ну, не бурам, конечно, а уитландерам. Как видите, это всё рассчитано вперёд, почти с математической точностью, и все капиталисты всего мира заинтересованы в победе англичан.
Сознаюсь, что математические вычисления моего собеседника вызвали у меня мурашки по спине и мне стало холодно и сердце сжалось. Я перешёл к другой стороне вопроса.
– Скажите, неужели эта, предусмотренная и учтённая вперёд господами капиталистами война не могла быть избегнута?
Неужели господа капиталисты не могли достичь своей цели мирным путём?
– Видите ли, до «Джемсоновского набега» была ещё надежда на мирный исход, можно было думать, что с течением времени всё увеличивающееся в стране число пришельцев настолько
превысит численность коренного населения, что пришельцы-уитландеры составят абсолютное большинство, постепенно ассимилируют себе буров, получат перевес в парламенте и в управлении и перевернут всё по-своёму. Но «Джемсоновский набег» показал, что буры обособлены, сильны и способны защищаться. Затем англичане сделали ошибку, не подвергнув Джемсона серьёзному наказанию, и этим наглядно проявили свою враждебность к бурам. Буры встревожились, стали усиленно вооружаться и готовиться к войне. Тут уж война стала неизбежной. Англичанам нельзя было откладывать её, так как буры страшно бы усилились, доведя свои вооружения до конца и сговорившись, наконец, с голландцами Капской колонии. Откладывая, англичане рисковали своими южноафриканскими колониями. Бурам же, пожалуй, выгодно было бы отложить войну года на два, на три, но они рассчитывали на помощь Европы, в особенности рассчитывали они на Германию. Не будь у них этого расчёта, они бы пошли на уступки, решились бы даже уступить всем требованиям Англии. Крюгер и Жубер предвидели, что в случае неудачи независимости обеих республик придёт конец.
На мой вопрос о набеге Джемсона, господин Гернет отвечал:
– Мы в Йоханнесбурге ничего об этом не знали. Изо всех ойтландеров посвящены были в дело брат Сесиля Родса и
ещё четыре англичанина. Когда же уже легион вторгся в Трансвааль, то буры, то есть начальство города и полиция, покинули Йоханнесбург и отправились на границу. Тогда сейчас же создался в городе комитет из 73-х выборных горожан, организовавший полицейскую стражу в десять тысяч человек из рудокопов. После пленения Джемсона этот комитет вступил в переговоры с правительством. Буры обещали некоторые льготы и права уитландерам и добившись этого, комитет распустил свою стражу, а буры со своей полицией вернулись в город. Однако первым делом они арестовали всех членов комитета и предали их суду, который приговорил их – частью к смертной казни, частью к тюремному заключению. Впоследствии, впрочем, эти наказания были заменены денежными штрафами, и арестованные выпущены на свободу. Штрафов с них взяли всего более 250 000 фунтов, которые тоже пошли на покупку пушек.
Буры вообще очень недоверчивы и грубы в своих сношениях с иноземцами. Они даже двуличны; цивилизация их почти не коснулась, но они, действительно, очень религиозны, и Библия у них единственная настольная книга. Вся беда в том, что они иноземцев считают какими-то библейскими филистимлянамии видят в них исконных врагов.
– Чем же кончится вся эта война? – спросил я господина Гернета.
– По всем вероятиям, победой англичан и присоединением обеих республик к Англии. Едва ли Англия согласится на какие-либо мирные предложения, ей и уитландерам необходимо уничтожить независимость буров. Конечно, в случае вмешательства положение может измениться, но, по-видимому, всё основательно обдумано англичанами, и вмешательства им боятся нечего. Что касается до Германии, то ей нет интереса вмешиваться в это дело. Уитландеры-немцы только выиграют от присоединения республик к Англии, наравне с остальными уитландерами, а промышленность германская выиграет ещё больше. Уже теперь машины ввозятся в Трансвааль почти исключительно из Германии, тогда же ввоз их значительно увеличится. Затем в золотые копи положено очень много германских капиталов и для этих капиталов необходимо, чтобы золотопромышленности доставлены были всевозможные облегчения, которые ей в Трансваале может доставить только английское правительство.
– Значит, по вашему, для буров нет никакой надежды?
– Я не вижу этой надежды. Конечно, всё может случиться, так как война, наверное, затянется ещё надолго, но я не вижу, кто бы мог вступиться за буров. Германия, очевидно, вступаться не станет, кто же тогда вступится?
Первоначальный план кампании у буров заключался в том, чтобы оградить свои границы на западе, броситься на восток, быстро занять Наталь, дойти до Дурбана и вызвать всеобщее восстание африканеров, прежде чем к англичанам успеют подойти подкрепления. Сначала они и развивали успешно этот план. Но Ледисмит разрушил его и испортил всё дело, задержав движение буров вперёд. Теперь война из наступательной превратилась для буров в оборонительную, восстание африканеров не удалось, и борьба из Наталя перешла уже на территорию обеих республик. Решительные действия разыграются около Претории, вероятно, ещё не скоро, но конечный результат теперь не трудно предвидеть. Независимости бурских республик наступит конец, если их кто-нибудь не спасёт.
Но кто будет этот избавитель и явится ли он?
Ф. Духовецкий
Не мне конечно учить коллег по выбору сюжета нетленок, но когда в первой же главе понимаешь что автор вероятнее всего имеет основным источником произведения прочитанный когда-то давно в советском детстве роман "Капитан Сорви-Голова" такого мастера технотриллера рубежа 19-20 веков как месье Луи Буссенар (иногда даже признаваясь в этом), а целевая аудитория романа и его не читала, впечатления становятся немного предсказуемы. Сюжет у наших писателей эксплуатирующих данную тему всегда одинаков - главный герой выбирает сторону маленьких но гордых борцов с английской агрессией, уничтожает англичан ротами и эскадронами, собирает с англичан килограммы золота (впрочем иногда попадаются алмазы), горящие патриотизмом буры заглядывают ему в шоколадный глаз, женщины вешаются на шею, в итоге он всех побеждает и между делом становится очень богатым человеком.
В сравнении с книгами цикла "Генерал Сорви-Голова" Сергея Бузинина клан Кортни Уилбура Смита сосет в подворотне уже в первых строках аннотации:
"Если ты вырос на книгах Буссенара и Киплинга, если в детстве зачитывался приключениями капитана Сорви-Головы и можешь спеть под гитару не только Высоцкого, но и «Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне», – куда отправишься, став «попаданцем» и перепрыгнув из 2012-го в 1899 год? Разумеется, в Южную Африку, на помощь бурам, сражающимся против англичан!..
Наши добровольцы против британских карателей! «Джентльменская» пуля «маузера» против разрывных пуль «дум-дум». Российские Сорви-Головы во главе с таинственным человеком по прозвищу Акела против всей мощи «Владычицы морей» с ее гигантским флотом, новейшими пулеметами, первыми бронепоездами и концлагерями. Если тебе хватит духу бросить вызов «коварному Альбиону», если ты готов рисковать жизнью, чтобы изменить ход истории, – «значит, нужные книги ты в детстве читал!»."
...
"Новый военно-фантастический боевик от автора бестселлера «Генерал Сорви-Голова». Русский «попаданец» бросает вызов Британской империи, меняя ход англо-бурской войны. «Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне…» Здесь Запад с Востоком вновь сошлись в беспощадном бою, и под «бременем белых» ломаются жизни и судьбы. Здесь российские сорвиголовы и бурские коммандос охотятся не за бриллиантами, а на британских диверсантов. Здесь понимаешь, до чего же прав чертов Киплинг: «Когда все умрут, только тогда закончится Большая Игра». Здесь лейтенант Черчилль убивает бурского президента, а в Трансвааль под видом волонтеров прибывает кадровый батальон русской армии…
«Я шел сквозь ад шесть недель, и я клянусь, Там нет ни тьмы, ни жаровен, ни чертей, Лишь пыль-пыль-пыль от шагающих сапог. Отпуска нет на войне!»"
Вы только вслучайтесь в этот чеканный слог! Хотя про чтение нужных книг, честно скажу, Сергею Владимировичу "Яуза" очень мягко говоря польстила.
В освещении чего нам поможет статья в московской газете "Россия" от 5 (18) марта 1900. (№ 309).
Константинополь
(от нашего корреспондента)
21 февраля (4 марта) (1900)
Золото и буры
Несчастных буров сгубило золото; не окажись в Трансваале этого проклятого металла, жили бы себе буры спокойно, уитландеры не навязывали бы им своего присутствия, и англичане не затеяли преступной войны.
Так выходит из сведений, любезно сообщённых мне одним из наших соотечественников, прожившим семь лет в Йоханнесбурге. Господин Гернет, с которым я беседовал вчера, находился временно в Константинополе, проездом в Россию. Он родом из прибалтийских немцев, в Трансвааль попал по торговым делам, устроил в Йоханнесбурге чугуноплавильный завод, директорствовал в созданной им компании для эксплуатации железной руды, некоторое время исполнял обязанности российского нештатного консула, но не выдержал тропического климата, заболел воспалением печени, вынес операцию и, послушавшись врачебных советов, уехал поправляться в Европу как раз накануне объявления войны, в сентябре месяце прошлого года.
– Сердечные симпатии всего мира на стороне буров, – резюмировал свою беседу со мной господин Гернет, – но карманные симпатии на стороне англичан. Все капиталисты ждут не дождутся присоединения Трансвааля к английским владениям и радуются всякой английской победе.
Значительная часть капиталов английских, германских и французских вложена в горнозаводское дело в Трансваале, главным образом, в золотые копи. По закону отражения интерес к трансваальским золотым копям распространился и среди капиталистов всего света, и влиянию золотых акций подпали более или менее все биржи. Между тем, по словам господина Гернета, без малейшего интереса отнеслись к проклятому металлу одни только буры.
– Ни один коренной житель Трансвааля или Оранжевой Республики, – говорил мне господин Гернет, – ни один бур не купил ни одной акции как золотых копей, так и связанных с ними и возникших впоследствии иных металлургических и
просто промышленных компаний. Буры с трудом соглашались на уступку иноземцам права эксплуатации недр. Сами же добычей ископаемых богатств не занимались; за уступленные ими после долгих колебаний и уговоров участки они получали плату золотыми соверенами, которые прятали в кубышки, закапываемые в землю.
Никакого участия в росте промышленности и в торговом развитии страны буры никогда не принимали, не принимают и теперь. Потребности у них совершенно первобытные, чрезвычайно скромные и для удовлетворения этих потребностей более чем достаточно той незначительной доли труда, которая затрачивалась на земледельческую обработку части своих земель, оставляя остальную часть необработанной, запущенной, почти в диком состоянии.
Буры почти ничего не производят на продажу, и каждый фермер сам потребляет продукты своего поля. Оттого даже муку для удовлетворения потребностей городского населения, почти что поголовно состоящего из уитландеров-иноземцев, приходится привозить из-за границы. Привозятся: кукуруза из Америки, яйца и просо – из Европы, мясо – из Австралии. Дороговизна на всё это страшная, не говоря уже о дороговизне сахара, свечей, вина и предметов роскоши. Земледелие стоит на низкой ступени, способ хозяйства полукочевой – скотоводческий. Обработанные вчера поля сегодня забрасываются и превращаются в пастбище, а то и просто в пустыню, разрабатываются же новые участки; системы нет никакой, хозяйство ведётся самым первобытным образом. Между тем земля отличается замечательным плодородием и при умелой эксплуатации Трансвааль мог бы занимать видное место среди стран, вывозящих свой хлеб на продажу, но немногочисленным некультурным бурам хватает и того, что они производят.
Коренного населения голландского происхождения насчитывают в обеих республиках около 160 000 душ; из них теперь около 70 000 мужчин от 16 до 60-летнего возраста находятся под знамёнами, к ним надо добавить около шести тысяч голландцев из английских колоний и около четырёх тысяч волонтёров из Европы (больше всего голландцев и немцев), так что всё войско буров можно считать приблизительно в 80 000 человек. Они недисциплинированны, но это прекрасные природные воины, выросшие среди боевой обстановки, так как завсё время существования бурских республик ни на один год не прекращалась борьба их с окружающими их дикими племенами кафров, базутосов и других туземцев. Постоянных войск у буров нет, но существует вооружённая полиция, охраняющая страну от нападения диких племён; в её рядах поочерёдно служат все буры, и она-то и дала кадры для войска выставленного ныне против англичан.
– Война далеко не кончена, – продолжал господин Гернет.
– Буры будут бороться до тех пор, пока англичане не возьму Преторию, что будет очень трудно, так как Претория прекрасно укреплена. Но даже и после взятия Претории, когда англичане объявят обе республики присоединёнными к Англии, когда они захватят в свои руки все золотые копи и упразднят республиканское правительство, война будет длиться годы и годы. Буры переселятся на север и ещё долго будут продолжать одиночную партизанскую борьбу, англичанам придётся постоянно держать в тех местах большую оккупационную армию.
– Золото вызвало эту войну, – продолжал господин Гернет,– но оно же дало средства бурам на покупку оружия и на возведение укреплений. Буры лично не участвовали в золотопромышленности, но широко пользовались ею как источником государственных доходов. Они обложили копи непомерным налогом и получаемые ими громадные деньги тратили на приобретение пушек и ружей и на постройку крепостей. Не ощущая никаких потребностей к устроению общественной жизни, упорядочению городского благоустройства, они ничего для этого не делали, даже не мостили улицы в Йоханнесбурге со стотысячным иноземным населением, чем, конечно, вызывали нарекания этого населения.
Уитландеры, за малыми исключениями, были очень недовольны местным управлением; они платили громадные подати, все предметы их потребления были обложены непосильными налогами, а между тем для них правительство ничего не делало, и они не имели никакого контроля над расходом денег, которые собирались с них же.
– Но, позвольте, – прервал я господина Гернета, – ведь это же были пришельцы, чужеземцы, никто не звал их в страну?
– Конечно, но они развили местную промышленность, они произвели целый экономический переворот в стране, в которую принесли свой труд, и свои знания, благодаря им государственные доходы возросли во сто крат буквально, справедливо было бы и для них что-либо сделать. А в Трансваале не было даже ни одного учебного заведения, куда уитландеры могли бы помещать своих детей. В примитивных школах буров преподавание ведётся на голландском языке, а своих школ устраивать уитландерам не дозволяли. Вследствие высоких таможенных пошлин и дорогой платы за провоз по голландским железнодорожным линиям, цены на предметы даже первой необходимости в Трансваале стоят чрезвычайно высокие, и жизнь неимоверно дорога. От этого и заработная плата очень высокая; искусный плотник зарабатывает от одного английского фунта в день; у меня было до сотни служащих в конторе и я ежемесячно расходовал на жалование им по пяти тысяч фунтов, то есть в среднем по 50 фунтов, или почти по пятьсот рублей на человека. В этом числе были простые писцы на пишущих машинках, которые получали по 35–40 фунтов в месяц. Мало-мальски порядочной кухарке приходилось платить по десяти фунтов ежемесячно на всём готовом. Чтобы дать вам понятие о дороговизне пошлин и провоза, укажу лишь на то, что кокс чугуноплавильных заводов в Лоренсу-Маркеш, по окончании морского пути в 6000 морских миль, или почти 11 000 км, обходился 55 шиллингов за тонну, а в Йоханнесбурге, пробежав от Лоренсу-Маркеша всего около 500 км по голландской железной дороге, он стоил ровно вдвое, именно 110 шиллингов. Конечно, промышленники были недовольны и симпатии их тянулись к Англии, тем более что среди уитландеров более половины были англичане. Уитландеры рассчитали, что стоимость войны быстро окупится выгодами, которые они приобретут от присоединения республик к Англии. Во-первых, таможенные пошлины будут уничтожены, во-вторых, провозные тарифы понизятся, в-третьих земледелие процветёт, когда земли от буров перейдут к опытным и образцовым фермерам. Наконец, промышленность сделает страшный скачок вперёд, раз в стране облегчатся условия жизни и утвердится цивилизованное правительство. Расчёт самый простой: до войны в Трансваале обрабатывалось ежегодно до десяти миллионов тонн золотоносной породы, и обработка обходилась по 25 шиллингов тонна; при уничтожении пошлин и понижении цен на машины и предметы потребления, обработка будет обходиться по 15 шиллингов тонна, то есть расходы уменьшатся на полфунта с тонны, что даёт сбережения до пяти миллионов фунтов. Война же, вероятно, обойдётся не дороже ста миллионов фунтов, которые заплатить придётся, конечно, тем же владельцам копей, но они от этого ничего не потеряют, так как пятимиллионное ежегодное сбережение покроет этот расход в двадцатилетний срок. Но уменьшение ценности обработки даст возможность обрабатывать менее богатые золотом породы, которые теперь не разрабатываются, а это, по вычислениям компетентных лиц, даст возможность удвоить выработку; вместо десяти миллионов тонн будет обрабатываться двадцать миллионов, и война не только окупится, но ещё принесёт многомиллионную прибыль.
– Кому? Бурам? – остановил я своего собеседника.
– Ну, не бурам, конечно, а уитландерам. Как видите, это всё рассчитано вперёд, почти с математической точностью, и все капиталисты всего мира заинтересованы в победе англичан.
Сознаюсь, что математические вычисления моего собеседника вызвали у меня мурашки по спине и мне стало холодно и сердце сжалось. Я перешёл к другой стороне вопроса.
– Скажите, неужели эта, предусмотренная и учтённая вперёд господами капиталистами война не могла быть избегнута?
Неужели господа капиталисты не могли достичь своей цели мирным путём?
– Видите ли, до «Джемсоновского набега» была ещё надежда на мирный исход, можно было думать, что с течением времени всё увеличивающееся в стране число пришельцев настолько
превысит численность коренного населения, что пришельцы-уитландеры составят абсолютное большинство, постепенно ассимилируют себе буров, получат перевес в парламенте и в управлении и перевернут всё по-своёму. Но «Джемсоновский набег» показал, что буры обособлены, сильны и способны защищаться. Затем англичане сделали ошибку, не подвергнув Джемсона серьёзному наказанию, и этим наглядно проявили свою враждебность к бурам. Буры встревожились, стали усиленно вооружаться и готовиться к войне. Тут уж война стала неизбежной. Англичанам нельзя было откладывать её, так как буры страшно бы усилились, доведя свои вооружения до конца и сговорившись, наконец, с голландцами Капской колонии. Откладывая, англичане рисковали своими южноафриканскими колониями. Бурам же, пожалуй, выгодно было бы отложить войну года на два, на три, но они рассчитывали на помощь Европы, в особенности рассчитывали они на Германию. Не будь у них этого расчёта, они бы пошли на уступки, решились бы даже уступить всем требованиям Англии. Крюгер и Жубер предвидели, что в случае неудачи независимости обеих республик придёт конец.
На мой вопрос о набеге Джемсона, господин Гернет отвечал:
– Мы в Йоханнесбурге ничего об этом не знали. Изо всех ойтландеров посвящены были в дело брат Сесиля Родса и
ещё четыре англичанина. Когда же уже легион вторгся в Трансвааль, то буры, то есть начальство города и полиция, покинули Йоханнесбург и отправились на границу. Тогда сейчас же создался в городе комитет из 73-х выборных горожан, организовавший полицейскую стражу в десять тысяч человек из рудокопов. После пленения Джемсона этот комитет вступил в переговоры с правительством. Буры обещали некоторые льготы и права уитландерам и добившись этого, комитет распустил свою стражу, а буры со своей полицией вернулись в город. Однако первым делом они арестовали всех членов комитета и предали их суду, который приговорил их – частью к смертной казни, частью к тюремному заключению. Впоследствии, впрочем, эти наказания были заменены денежными штрафами, и арестованные выпущены на свободу. Штрафов с них взяли всего более 250 000 фунтов, которые тоже пошли на покупку пушек.
Буры вообще очень недоверчивы и грубы в своих сношениях с иноземцами. Они даже двуличны; цивилизация их почти не коснулась, но они, действительно, очень религиозны, и Библия у них единственная настольная книга. Вся беда в том, что они иноземцев считают какими-то библейскими филистимлянамии видят в них исконных врагов.
– Чем же кончится вся эта война? – спросил я господина Гернета.
– По всем вероятиям, победой англичан и присоединением обеих республик к Англии. Едва ли Англия согласится на какие-либо мирные предложения, ей и уитландерам необходимо уничтожить независимость буров. Конечно, в случае вмешательства положение может измениться, но, по-видимому, всё основательно обдумано англичанами, и вмешательства им боятся нечего. Что касается до Германии, то ей нет интереса вмешиваться в это дело. Уитландеры-немцы только выиграют от присоединения республик к Англии, наравне с остальными уитландерами, а промышленность германская выиграет ещё больше. Уже теперь машины ввозятся в Трансвааль почти исключительно из Германии, тогда же ввоз их значительно увеличится. Затем в золотые копи положено очень много германских капиталов и для этих капиталов необходимо, чтобы золотопромышленности доставлены были всевозможные облегчения, которые ей в Трансваале может доставить только английское правительство.
– Значит, по вашему, для буров нет никакой надежды?
– Я не вижу этой надежды. Конечно, всё может случиться, так как война, наверное, затянется ещё надолго, но я не вижу, кто бы мог вступиться за буров. Германия, очевидно, вступаться не станет, кто же тогда вступится?
Первоначальный план кампании у буров заключался в том, чтобы оградить свои границы на западе, броситься на восток, быстро занять Наталь, дойти до Дурбана и вызвать всеобщее восстание африканеров, прежде чем к англичанам успеют подойти подкрепления. Сначала они и развивали успешно этот план. Но Ледисмит разрушил его и испортил всё дело, задержав движение буров вперёд. Теперь война из наступательной превратилась для буров в оборонительную, восстание африканеров не удалось, и борьба из Наталя перешла уже на территорию обеих республик. Решительные действия разыграются около Претории, вероятно, ещё не скоро, но конечный результат теперь не трудно предвидеть. Независимости бурских республик наступит конец, если их кто-нибудь не спасёт.
Но кто будет этот избавитель и явится ли он?
Ф. Духовецкий