Перевал лейтенанта Крастера. Глава III. Часть I.

«...Усовершенствование прежних и создание новых видов оружия и боевых средств не привело к принципиальным изменениям в делении наземных боевых действий на два основных вида, то есть на наступление и оборону...

...Цель, преследуемая различными видами боевых действий, и присущие им характерные черты определяют не только мероприятия командования, но также деятельность и поведение войск.

Решения поставленной задачи в наступлении ищут путем уничтожения противника, причем в выборе местности, сил, средств и времени наступающий, как правило, обладает большей свободой действий, чем обороняющийся, который в значительной степени связан действиями наступающего. Для того чтобы в полной мере проявить свою наступательную мощь, наступающий должен быстро сосредоточить свои силы и средства для нанесения решительного удара. Если наступление ведется с целью прорыва, то для этого, согласно общедействующим правилам, требуется не менее чем трехкратное превосходство сил.

Посредством оборонительных действий могут быть удержаны участки местности (позиционная оборона) или выиграно время (подвижная оборона), и в каждом случае противнику должны быть нанесены большие потери.

Позиционной обороне в большей степени присущ элемент упорства, выражающийся в том, что обороняющийся с хорошо замаскированных и, в зависимости от наличия времени, более или менее укрепленных позиций отражает наступающего огнем своего оружия.

Полосу этого огня наступающий должен пройти по отделяющей его от противника и в большинстве случаев незнакомой ему местности.
В подвижной обороне сдерживающие бои и наступательные бои с ограниченной целью чередуются с непродолжительными периодами, когда войска переходят к позиционной обороне.

В обороне возможно и необходимо применять широкое рассредоточение сил ...»

Э. Миддельдорф «Handbuch der Taktik»

Очередное падение машины прошло очень удачно. Подготовившийся к жесткому приземлению Крастер даже не ушибся, когда инерция бросила его на приборную доску. Пришедшая к нему мысль, что с репетициями данной посадки скоро выработается мышечная память, должна была быть юмористической. Вот только смеяться над ней даже мысленно ему совершенно не хотелось.

Крастер поднялся на ноги сразу же, как рухнувший наземь вертолет замер. Фаррелл обмяк в командирском кресле, глядя куда–то перед собой глазами, в которые медленно проникал испуг:

–Господи Милосердный, чудом ведь не разбились... Просто чудом!

–Спасибо капитан, вы нам всем жизнь спасли... – окончание фразы «в третий уже раз» вертелось у Крастера на языке, но невероятным волевым усилием он от этого удержался.

В грузопассажирской кабине орали, стонали, шипели и матерились морпехи. Надо было спасать Рюккера.

–Санитара в кабину, у нас раненые! –Раны у приятеля по имеющемуся у Крастера инсайду были поверхностные, однако следовало побеспокоиться о профилактике осложнений и минимально возможной кровопотере. У взвода и без этого рисовалось хлопот выше окружающих долину горных пиков.

Как и в прошлых сценариях событий, взводный сержант вломился в пилотскую кабину, в этот раз вслед за санитаром, но по–прежнему не обращая большого внимания на свою разбитую голову. Сержант Мерсье из экипажа и белобрысый ланс–капрал Гарсия маячили за их спинами. Крастер молча кивнул в сторону Рюккера. О’Нил в который раз грустно вздохнул.

Вытащив приятеля и в очередной раз, рассматривая шоу «Морские пехотинцы открывают для себя Новый Мир» у Крастера снова нашлось время обдумать шутку старушки Смерти, главным героем которой он неожиданно оказался.

Вариант что взвод стал жертвой эксперимента некой технически развитой цивилизации активно боролся с мистическим. Крастеру пришло в голову, что в отдельных традициях Смерть изображают прекрасной девушкой, как холостяк он поневоле над этим задумался и тут же испуганно подавил возникшие романтические мечты. С такой Девой рядом можно поседеть от одной мысли, какая у нее Мама.

Раскабаневшая Деззи, будь она даже лучшим в штате адвокатом по разводам, на фоне всплывшего перед глазами образа возвращала статус девушки мечты буквально в считанные секунды. Не больно–то принимавшая Крастера кисломордая стерва миссис Макферсон, в которую как в итоге выяснилось, удалась дочка, о крайней мере была злом уже довольно привычным.

Крастер грустно вздохнул и решил, что варианты действий в сложившейся ситуации надо обдумывать несколько более приземленные. Начиная с плана, как морским пехотинцам дожить до вечера. Ибо так может получиться что возвращение вертолета в исходную точку неизвестным экспериментаторам в любой момент времени может просто надоесть.

Проводя в фоновом режиме дежурный разговор с капитаном и подчиненными, Крастер не прекращал обдумывать все с ним случившееся и совершенные им ранее ошибки. К моменту снаряжения магазинов нашлось время на выводы.

В варианте событий номер один основной ошибкой стала переоценка достоверности используемой в ходе планирования исходной информации. Крастер взял на веру полученные от лейтенантов Канга и Тена данные о местонахождении северных корейцев. На этапе выдвижения к перевалу, из данной ошибки выросла следующая, которая непосредственно взвод и погубила – передовой группой не были обнаружены уже занимавшие выбранный под позицию район коммунисты. Возможности для их своевременного обнаружения были достаточны, но Крастер не смог их реализовать. В результате красные весьма профессионально организовали засаду и, когда группа О'Нила въехала в «зону смерти» на грузовике, беспощадно расстреляли захваченный врасплох взвод.

Командир погибавшего подразделения попытался хотя бы отчасти исправить эту ситуацию, однако с толикой везения ему не подфартило. В итоге Крастер особо себя не проявил, пользуясь внезапностью появления застрелил несколько северокорейцев и в эндшпиле стычки сам поймал очередь из ППШ в лицо. Конечным итогом цепи совершенных ошибок стало первое возвращение к вспышке адреналина в падающем вертолете.

Выводы из совершенных ошибок требовалось извлечь следующие:

–Практически любая информация, имеющаяся у командира в ходе планирования боевых действий, может быть частично или полностью недостоверна. Поэтому при планировании обязательно нужно оценивать риски и возможную степень её надёжности.

–Наибольшую степень надежности несет информация полученная без посредников. Соответственно постоянное присутствие Роммеля в ключевых точках передовой линии в ходе боев в Пустыне, есть не прихоть, а необходимость контроля над ситуацией. Хотя и ценой временного сужения поля зрения.

–В «серой зоне» движение и расположение лагерей подразделений без предварительной разведки местности и наличия охранения абсолютно недопустимы.

Далее взвод перезагрузился и начал действовать в варианте событий номер два.

Подразделение выдвинулось к перевалу пешим порядком по лесу вдоль горного хребта. Данным маневром Крастер удачно же лишил противника возможности наблюдать за своими действиями и контролировать ситуацию. Кроме того, взвод получил возможность скрытно сблизиться с противником, тем самым создав себе шанс на перехват боевой инициативы. Возможным минусом данного решения стала возможность вступления взвода в ближний бой в лесу. Это в определенной степени лишало морпехов возможности навязать бой с использованием качественного превосходства своего вооружения и грозило некоторыми потерями, которые впрочем с учетом средств индивидуальной бронезащиты обещали быть достаточно умеренными.

В пику данному варианту, выдвижение в боевом порядке по открытому пространству, с трансформацией в атаку после обнаружения и локализации занимаемой «NorKo» позиции, позволяло реализовать возможности штурмовых винтовок и оптики даже с учетом красного отделения нависшего над флангом. Минусами данного варианта были те же потери, причем неясно большие или меньшие нежели в потенциальной стычке в лесу и главное лобовой характер столкновения. В этом случае взвод имел минимальные шансы уничтожить красных на обороняемом ими рубеже. Бой практически неизбежно свёлся бы к ситуации выдавливания их с позиции, причем чем эффективнее бы случился огонь морпехов – тем на большей дистанции.

В итоге, сохранение северокорейским подразделением частичной боеспособности, яиц и боевого духа с возникшим желанием посчитаться с американцами, в ходе дальнейших событий грозило непрогнозируемыми, но несомненно неприятными последствиями. При этом, способность подорвавшего Крастера гранатой корейского лейтенанта наделать беспричинных ошибок в достаточно простой тактической ситуации с некоторых пор вызывала у того сомнения. Под жестким прессингом ближнего боя красный офицер вел себя куда более храбро и профессионально, чем бы Крастеру того хотелось. При этой мысли лейтенант даже нервно хихикнул – в этом он убедился лично.

В общем, можно было сделать вывод что общий план действий был абсолютно правильным. В этом случае возникал вопрос, тогда где же произошла ошибка?

Взвод выдвигался к перевалу, держась кромки леса, имея одно отделение в головном дозоре, второе – справа во фланговом, третье вместе с управлением взвода следовало по маршруту первого. Боковой дозор слева за близостью опушки не выставлялся. При встрече с красными корейцами в лесу, задачей обнаружившего их отделения становилась добыча первичной разведывательной информации и связывание противника боем. По вступлению в бой оставшихся двух отделений, они могли: усилить отделение ведущее бой в фронтальной перестрелке; поддержать связывающее встреченного противника отделение с фронта и частью сил ударить во фланг; а также без лишнего умствования охватить красных с обоих флангов обеими не связанными боем отделениями. Противник обнаружен не был, стычки не произошло. План первой жертвой боя на данном этапе не стал.

Крастер совершил ошибку, как сокрушаясь признал лейтенант, уже при выходе на перевал. Взвод срезал угол лесного массива, взяв севернее линии опушки и, в результате данного решения угол леса остался не осмотренным. Соответственно находившееся там северокорейское дозорное отделение обнаружено не было. Притом, что ему было там вполне логично находиться. Как изначально, так и скрытно оттянувшись по обнаружению в лесу морпехов. Далеко отрываться от ядра своего подразделения в случае обнаружения, для коммунистов было бы весьма непрофессионально.

Собственно было совсем неважно, обнаружило ли красное дозорное отделение морпехов когда они как стадо лосей двигались по лесу, или вышли на взвод уже потом, после завязки перестрелки с основными силами занимающих перевал северокорейцев. В любом случае коммунисты неплохо сориентировались и ударили морпехам во фланг и тыл. Начав своё выступление так удачно, что пользуясь шумом перестрелки, перебили одну из огневых групп даже не будучи замеченными при этом. Далее удача немного улыбнулась уже морпехам и Ковальски, несмотря на полученное ранение, поднял тревогу. Сделав это как никогда вовремя. Действуй эти восемь коммунистов более осторожно, а морские пехотинцы немного беспечней, северокорейцы имели все шансы зачистить оба отделения на опушке без особых проблем. Так же спокойно продвигаясь вдоль лежащей по опушке и перестреливающейся с основными силами северян стрелковой цепи и под шум перестрелки стреляя из ППШ одиночными выстрелами сзади в головы.

Короче говоря, из оценки данной ситуации в копилку следовал ещё один вывод. При ведении боя ограниченными силами в лесном массиве, помимо его предварительной разведки в районе действий подразделения, необходимо постоянно наблюдать за тылом и флангами. Что собственно, даже важнее разведки района действий – при высокой плотности лесного массива разведка ничего не гарантирует.

Теперь Крастеру нужно было прикинуть, не наделал ли он ещё каких ошибок далее. Очень удачно зачистив группу корейцев за своей спиной (Крастер при данной мысли самодовольно ухмыльнулся) ядро взвода выдвинулось вперед и атаковало рощу с фронта. Так как красные к тому времени были выдавлены огнем с опушки и связаны боем с взявшим их во фланг отделением Келли, вступление в ближний бой ещё десятка морпехов решило его исход окончательно. Чему особенно помогло, что внезапное появление морпехов на фланге видимо как раз совпало с моментом, когда красные пытались уничтожить второе отделение контратакой. В результате, пойманные без штанов коммунисты оказались под перекрёстным огнём, сразу же начали нести большие потери и почти сразу же обратились в бегство.

«Сложившийся на коленке» замысел боя по уничтожению занимающих рощу красных корейцев реализовался практически как по маслу. Единственным по настоящему тёмным моментом плана стали прошляпанные в лесу автоматчики . Серьезных надежд что комендор–сержант О'Нил расстреляет всех северян на фланге обороняющихся и обнаружить выдвижение отделения Келли будет некому, ни Крастер, ни О'Нил, ни даже сам Келли не питали, соответственно срыв данного приятного варианта Крастера не удивил. Возможность такого варианта учитывалась.

Далее тоже сложилось неплохо. После удара морпехов из группы командира взвода и отхода красных с плавным переходом в бегство, Крастер коммунистов не отпустил. Тоже абсолютно правильное решение с попыткой реализации успеха по максимуму. Решение себя оправдало, однако осторожное продвижение взвода не позволило преследовать коммунистов с равной им скоростью. Полностью добить взвод северокорейцев не удалось. Судя по количеству обнаруженных трупов, северокорейцы видимо просто рассеялись по роще и ее окрестностям и взвод в итоге добил одних неудачников и переставших соображать паникеров.

Если не задирать планку успеха на безусловное уничтожение, бой закончился безусловной победой. Красное подразделение как организованная сила перестало существовать. Далее Крастер снова таки принял абсолютно правильное решение не терять время добивая его остатки. Вылавливать рассыпавшихся по роще одиночек было долгим, муторным, грозящим неоправданными потерями и невысокой эффективностью занятием. Довольно плотная растительность, малое количество людей и короткая дистанция огневых контактов при обнаружении не облегчали бы, а осложняли выполнение основной стоящей перед взводом задачи – перекрытия Мертвого перевала.

Случись данная успешная стычка где–то в Ираке или Афганистане, опять таки не стал скромничать лейтенант, он бы мог смело рассчитывать минимум на «Серебряную Звезду». Пусть даже посмертно. За случившуюся с собой внезапную смерть Крастеру было очень стыдно, убили его абсолютно для профессионала глупо. После осознания факта безусловной и даже претендующей на выдающуюся победы в очень напряженном ближнем бою, где пару раз всё повисло на волоске и грозило полным уничтожением, морские пехотинцы, включая в них одного лейтенанта, непростительно сильно расслабились. И в результате этой расслабленности фанатичный краснокорейский офицер тупо подорвал Крастера, забрав его в чистилище вместе с собой. К позору лейтенанта – исключительно по причине непринятия Крастером элементарных мер предосторожности.

В менее важных, второстепенных аспектах, осталось только определиться, было ли оправдано выделение сводной огневой группы О'Нила из состава третьего отделения. Крастер обдумал имеющиеся варианты и пришел к мнению, что хуже как минимум не стало. Данная группа занимала доминирующую по высоте позицию над противником и вела огонь абсолютно безнаказанно – что в этих условиях значило эффективно. Дистанция порядка шестисот метров для М16А4 и М27IAR с четырехкратной оптикой довольно велика, близка к предельной по эффективности, однако, для полигонных условий отсутствия ответного огня была вполне рабочей. Собственно в таких условиях, группа имела шансы отлично отстреляться и на восьмистах метрах. Узким местом стрельбы в данных условиях являлось одно только управление огнём. Для чего там взводный сержант в принципе и требовался.

Чего–то лучшего было придумать сложно. Допустим, вариант использовать вместо выделенных из огневых групп расчетов М27IAR одну–две штатные огневые группы, выводил бы из боя гранатометы их командиров, да и М4А1 на такой дистанции вовсе бы не чувствовали себя комфортно. Дальность стрельбы М203 упиралась в четыреста метров, действительным огонь карабинов сохранялся вот уже не намного дальше. Всё перечисленное в сложившихся условиях было весьма даже нерациональным. Профессионализмом, по мнению Крастера, являлось умение пользоваться своими достоинствами и чужими недостатками, не допуская обратного со стороны противника. Не более и не менее того.

Нахмурившийся лейтенант почесал голову под шлемом, сел поудобнее и вытер с лица пот. С совершенными ранее ошибками он разобрался, требовалось рассмотреть варианты наиболее оптимальных действий будущего, упомянутых ошибок не совершить и главное не наделать новых.

Исходя из имеющихся у Крастера исходных данных (неважно каким образом полученных), на данном этапе можно было быть уверенным, что к моменту падения "Супер Сталлиена" перевал уже был занят передовыми подразделениями красных. Силы противника по данным прошлых стычек можно оценить как взвод. Судя по вооружению, упорству и храбрости красных в бою, взвод не обычный пехотный, наиболее вероятно отборный разведывательный. То слабое звено, благодаря которому Крастеру бросили под ноги противотанковую гранату, ни о чем не говорило. Данный хитрый кореец просто хотел жить.

Так как с места падения вертолета роща наблюдалась, также можно было сделать вывод что и вертолет противником наблюдается. Как впрочем и бродящий вокруг него люд и уж тем более автотранспорт. То есть о скрытности уже не может идти и речи.
Вариант атаковать красных по голому полю, для Крастера был не обсуждаемым непрофессионализмом, выдвижение к перевалу по лесу вдоль левой половины долины требовало бы слишком много времени, соответственно выдвижение вдоль хребта с отметками 301, 283 и 222 на севере оставалось единственным приёмлемым для взвода вариантом действий. На фоне имеющихся у данного сценария действий плюсов, предсказуемость действий выглядела малозначимо.

Приободрившийся Крастер даже хмыкнул – то, что у носорога плохое зрение, в большинстве случаев проблема вовсе не носорога.
Сложившийся у него план дальнейших действий был всё также прост: На первом этапе, взвод выдвигается в район перевала, уточняет обстановку и уничтожает обнаруженного там противника. В дальнейшем, на этапе номер два, ставит взводный опорный пункт и знакомит с пулями калибра 5,56 миллиметра всех, кто к несчастью своему под них сунется.

Конкретный план действий на данном этапе был отложен на момент празднования разгрома передового отряда красных корейцев. До данного момента, подобные, не имеющие практической ценности теоретические умствования, могли только бессмысленно отнять у планировщика время.

Появление аборигенов Крастер принял уже вполне рутинно, действия окружающих ничем особенным от ранних вариантов тоже не отличались.

Ланс–капрала Чоя он Фарреллу, как и во втором варианте событий не оставил. Крастеру было совсем не до шуток, бесконечным цикл «Дня Сурка» на "Пусанском периметре" не мог быть в принципе, что или кто бы за этими событиями не стояло. Каждая очередная неудача несла риск в кабину падающего "Супер Сталлиена" уже не вернуться – что не сказать бы Крастера сильно радовало. В настоящий момент он по крайне мере мог дышать и даже немного радоваться жизни.

Вспышки ППШ в лесном полумраке и противотанковая граната, упавшая под ноги требовали от Крастера отнестись к ситуации со всей серьезностью. Лишний автоматчик участвующий в бою, не то мог чтобы решить исход боя, но спасти жизнь если не самого лейтенанта то одного–двух его морских пехотинцев. С учетом того что дело в ходе предыдущих вариантов событий он имел всего лишь с одним взводом коммунистов и до подхода сил с которыми мог иметь дело впоследствии просто не дожил, вопрос экономии ресурсов стоял на грани критического.

Раскрывать подчиненным имеющуюся у Крастера информацию выглядело немного странным. Лейтенант не мог знать как они на это отреагируют, а проверять практически не хотелось.. Поверят ему люди на слово или отберут у лейтенанта оружие и привяжут к вертолетному сиденью, было как минимум равновероятной развязкой. В этой связи пришлось строить из себя гениального полководца, видящего всё на пару миль в стороны сквозь туман, лес и горные пики благодаря своей невероятной прозорливости и интеллекту. Благо данная роль была еще и приятна, удачно разгоняя так и лезущие в голову мрачные мысли.

–Сержант Ковальски, ваше отделение идет головным. Направление движения вдоль опушки, к углу лесного массива. Дальнейшие действия после уточнения обстановки. Предполагаю, что перевал занят противником, считаю вероятным нахождение в лесу на нашей стороне как минимум патрулей, поэтому приказываю принять максимальные меры предосторожности.

Фаррелл стоявший неподалёку, явно захотел что–то сказать, однако глянул на напрягшихся сержантов и передумал.

Задумчивый Ковальски спокойно кивнул:

–Есть, сэр.

–Сержант Келли, – продолжил Крастер. – Ваше отделение прикрывает колонну взвода с фланга, продвигаясь в глубине лесного массива на одной линии с Ковальски. Дистанция между вашими огневыми группами и соседними отделениями – на расстоянии зрительного контакта. По крайней мере периодически. Друг к другу жаться не будем, однако лес плотный, отрыв подразделений может для нас всех плохо кончиться.

Келли расплылся в улыбке:

–Вы о ком это, сэр? Неужели о коммунистах? – Ковальски поддержал приятеля одобрительным хмыком, третий командир отделения – штаб–сержант Мюллер, тоже утвердительно кивнул, не скрывая скептической улыбки.

Ответ Крастера погасил рык О’Нила. Умница взводный сержант решил что командиры отделений слишком многое себе позволяют и для всех будет лучше их немного на землю приопустить:

–Осторожнее на повороте! Больше дисциплины и поменьше самодовольства, господа сержанты. Эти северные корейцы не ничем не хуже тех иракских и афганских бабаев, тела убитых которыми морских пехотинцев вы все видели.

Озабоченный Крастер кинул на взводного сержанта благодарный взгляд:

–Благодарю вас, комендор–сержант. – Лейтенант перевел взгляд на командиров отделений. – Да, вашему лейтенанту тоже бы хотелось от вас немного поменьше самоуверенности и побольше профессионализма. Оттого что вам, сержант Келли, всадят в лицо очередь из ППШ или японского ручного пулемета вместо «Калашникова», или даже банально бросят гранату под ноги, менее мертвым вы не станете.

По виду Келли было видно, что упрямый сержант хочется вступить в спор, однако довод о воинской дисциплине подействовал. Техасец ещё раз глянул на О’Нила и он не рискнул превращать постановку задач в базарную склоку.

Крастер одобрительным кивком такое поведение подчиненного поддержал и продолжил речь:

–Продолжу. Ядро взвода – третье отделение сержанта Мюллера. С ним следует управление взвода – я, взводный сержант и санитар. Мюллер?

–Есть сэр!

Лейтенант кивнул:

–Лейтенант Рюккер и капитан Фаррелл временно остаются на попечении вертолетных стрелков. Потом, капитан Фаррелл отбудет за кавалерией, а мы заберем лейтенанта на организованный нами медпункт.

Крастер отвлекся от подчиненных и поймал взглядом Фаррелла:

–Не хотите чего–то добавить, сэр?

–Пожалуй нет, лейтенант. Всё в порядке. – Заминка капитана с ответом была недолгой.

Крастер продолжил:

–Пока мы тут держим перевал, капитан по своему плану займется выбиванием нам помощи и автотранспорта под эвакуацию вертолета. Охрана вертолета и техническое обеспечение наших действий – сержанты из экипажа. Или кто–то один из них, капитан Фаррелл решит как для него будет целесообразнее. Всё всем ясно?

Командиры отделений и тоже внимательно слушавшие инструктаж сержанты–вертолетчики единодушно рявкнули:

–Есть, сэр!

–Ну а коли понятно… тогда вперед, время не ждет!

Темпы движения взвода не поражали скоростью, двигающееся в глубине леса второе отделение заметно замедляло подразделение. Тем ни менее, все на свете имеет свою цену и время в обмен на безопасность это не самая высокая цена. Вся осторожность оправдалась сторицей, когда дозорные второго отделения все же нашли в лесу северокорейцев. Взаимно обнаружившие морских пехотинцев коммунисты немедленно открыли автоматный огонь.

Командир красного отделения, вступив с ним в перестрелку очень серьёзно сглупил. По уму, ему следовало встретить обнаруживших его морпехов шквалом огня и просто убегать от них со всех ног, разрывая дистанцию. Преследовать коммунистов по лесу с равной скоростью морпехи не смогли бы просто физически. Причем даже не столько по причине массы бронежилетов и вооружения, а банально опасаясь возможной засады и принимая меры того профилактики. При достаточной проворности, это отделение в принципе и к своему взводу в рощу имело отличные шансы успеть перебежать.

Вместо всего этого, храбрый и глупый красный сержант принял в лесу бой. Когда коммунисты увидели численное превосходство Келли и попытались осторожно отойти с взаимным огневым прикрытием бойцов, стало уже поздно. Расчет на храбрость своих солдат, плотность огня пистолет–пулеметов, а также низкую агрессивность и боевой дух противника не оправдался. Коммунисты сделали всего одну, но оказавшуюся для них смертельной ошибку.

Вполне могло быть, что вступив они бой с южными корейцами морально подавленными двумя месяцами непрерывных поражений и отступления, ситуация для красных сложилась бы лучше. Однако для Крастера данное решение оказалось самым что ни на есть подарком судьбы. Отделение "Баварца" Мюллера даже не успело вступить в бой. Келли быстро прояснил обстановку и практически без участия командира взвода взял коммунистов в оборот.

Второе отделение с присоединившейся к нему огневой группой первого молниеносно развернулось в линию и связало корейцев огнем с фронта. Далее последовал банальный удар во фланг. Оставшиеся две группы первого отделения во главе с Ковальски, под командованием присоединившегося к данной группе Крастера взяли вперёд и влево и элементарно охватили связанных фронтальной перестрелкой корейцев с фланга и тыла. Обнаружив морпехов за своей спиной, последние к тому времени остававшиеся на ногах коммунисты наконец перешли к бегству, однако момент был давно упущен и огневые группы Ковальски перестреляли красных как куропаток.

Благодаря подавляющей численности, огневой мощи, выучке и средствам индивидуальной бронезащиты морских пехотинцев, стычка обошлась без потерь. Пара морских пехотинцев получила пули в бронежилеты. Хосе Рамирес, командир огневой группы из первого отделения, на диво удачно поймал шлемом очередь из ППШ – северокорейский солдат на последних уже секундах своей жизни удивительно точно по нему отстрелялся. Пули сбили каску, отрубили мочку левого уха и нагнали на пуэрториканца серьезный нервоз. К бросившему карабин и привалившемуся к дереву капралу тут же устремился взводный санитар.

Как рассудил Крастер, осматривая трупы, большего красным при таком неравенстве сил было добиться сложно даже несмотря на их агрессивность, боевой дух и определенно неплохую выучку. Принижать северокорейцев даже мысленно Крастер теперь считал ниже своего достоинства, вместе с ними подобное отношение унижало и их победителей.

Пока отделения двигались дальше, растягиваясь вдоль опушки на перевале, появилось время осмотреть трупы противника. В предыдущих вариантах событий до этого как–то не дошло.

Все восемь убитых немногим отличались друг от друга, также оставаясь очень похожими на своих потомков из XXI века. Невысокого роста мужчины примерно от двадцати до тридцати пяти лет, с мозолистыми руками и внешностью типичных таких пашущих на буйволах северокорейских крестьян, одетых в изрядно уже поношенное советское военное обмундирование времен второй мировой войны. Имущество мертвецов находилось в советских же вещевых мешках и освобождённых от противогазов противогазных сумках.

Вооружение корейцев состояло из пистолет–пулеметов ППШ с секторными и дисковыми магазинами и мельком виденной Крастером в прошлой жизни японской «Арисаки» с оптическим прицелом. У снайпера и командира отделения – сержанта с широкими галунами на погонах, на поясах висели пистолетные кобуры.

«ТТ» снайпера Крастера не интересовал, а вот от одного только взгляда на кобуру сержанта он сразу же сделал стойку. Обмануться глазу было весьма сложно, в издалека узнаваемой американской общеармейской кобуре сержанта действительно лежал трофейный «Кольт» М1911А1 1942 года выпуска. Кроме того с шеи убитого Крастер снял видавший всякие виды японский полевой бинокль и с пояса три ручные гранаты – хорошо им узнаваемую Ф–1 и парочку неизвестного типа в виде металлического бочонка с торчащим из крышки взрывателем. Гранаты пришлись весьма кстати, они немедленно очутились в подсумках.

Кобуру с «Кольтом», подсумок с обоймами и найденную в вещмешке убитого вместе с двумя банками «SPAM» начатую пачку с патронами Джордж без размышлений вручил взводному сержанту. О’Нил в это время, облизывая губы, масляными глазками рассматривал снайперскую «Арисаку».

–Примите подарок комендор–сержант. Ствол вместо вашего пистолета, что в нашем времени остался. Надеюсь что этот вам «Кольт» послужит не хуже.

О’Нил от совершенно неожиданного подарка просто растаял:

–Спасибо… сэр.

Крастер пожал ему руку и похлопал по плечу.

–Пользуйтесь, комендор–сержант. От чистого сердца.

–От всего сердца спасибо, сэр! Я думаю, он мне пригодиться!

–Я тоже так думаю, "Рок".

Крастер улыбнулся и развернулся к морпехам из оставшейся с ними огневой группы капрала Мура, так же обшаривающим трупы.
–Капрал Мур, собрать все оружие, патроны, документы и пригодное к использованию имущество. Вынесете к опушке, под какой ни будь ориентир. После организации пункта сбора трофейного имущества, доложите взводному сержанту или мне, передадите схему расположения и собранные с трупов ручные гранаты, после чего выдвигаетесь к отделению. Мы с взводным сержантом – по своему плану.

–Есть, сэр!

–Вот и хорошо, выполняйте. Пойдемте, комендор–сержант. Эти корейцы тут не одни.


Уничтожение красного патруля прошло на редкость удачным образом, взвод обошелся без потерь. Даже неудачник (или везунчик, как посмотреть) Рамирес, после того как ему зашили ухо отказался от уйти в тыл без малейшего чьего либо давления. Выглядел он при этом в своем окровавленном обмундировании весьма забавно, набекрень взгромоздив на голову побитый пулями шлем.

Служивший для капрала примером взводный сержант тем временем нянчил в руках трофейную «Арисаку», как хороший отец своего первенца. О'Нил твердо вознамерился проверить винтовку в деле и Крастер не видел причин, почему бы не дать ему такую возможность.

По данным наблюдения, краснокорейский взвод все также занимал оборону по опушке рощи. Вели себя северные корейцы при этом уже достаточно осторожно, что тем ни менее при огромном количестве оптических приборов у морских пехотинцев Крастера и профессиональной организации наблюдения им нисколько не помогло. Крастера в этой ситуации больше интересовало обратное, насколько сами морпехи оказались скрыты от наблюдения противника. Хотя красные и не стреляли в не обнаружение ими хотя бы некоторых излишне вылезших на опушку стрелков немного не верилось.

Очередной созревший план уничтожения коммунистов на данном рубеже не блистал новизной, полностью повторяя замысел предыдущей жизни и положения полевых наставлений и состоял из:

Отвлечения обороняющихся корейцев огнем и угрозой атаки с фронта.

Выдвижения вперед третьего отделения с охватом противника с фланга и тыла. В этот раз штурмовым отделением было выбрано подразделение Мюллера.

Выдвижение на помощь штурмовой группе основных сил взвода и окончательное уничтожение связанного ближним боем обороняющегося врага.

Ничего нового, всё по схемам действий из профильной литературы. Некоторым отклонением от типичной схемы было только выделение расчетов M27IAR в пулеметно–марксманскую группу О'Нила. В этот раз стрелков выделило уже второе отделение.

Марксманская группа была чистой импровизацией самого Крастера, однако даже ей можно было найти аналогии. Впрочем, даже коли бы Крастер оказался первооткрывателем, от данного замысла он бы всё равно не отказался. Истина, что лучше всего стреляют те люди по кому не ведут ответного огня, была в свое время заучена им намертво.

Мюллер принял приказ о своих действиях с абсолютно немецким спокойствием, равнодушно уточнил интересующие вопросы и ушел готовить подразделение к бою. Вообще, морские пехотинцы взвода, попав в столь неприятную ситуацию, Крастера приятно удивили. Не нашлось ни паникеров, ни трусов, ни даже откровенных истериков. После первого шока все пришли в себя достаточно быстро, пусть даже некоторых и потребовалось дополнительно стимулировать. В бою морпехи вообще вели себя выше всяких похвал. По крайней мере пока.

Пока взвод ждал сигнала готовности группы огневой поддержки, морские пехотинцы подтверждали делом сложившееся о себе мнение. Кто–то с безразличным видом курил, привалившись к стволу дерева, кто–то немного нервно травил байки. Лежавший впереди наблюдателем рядовой Блатт деловито отмечал обнаруженных им красных корейцев и привязывал их к ориентирам. Его командир огневой группы капрал Уайт, снял с Блатта бандольеру с сорокамиллиметровыми гранатами и положил ее перед собой, подготовив к расстрелу как боекомплект первой очереди. С учетом неясности хода дальнейших событий капрал очень предусмотрительно не хотел расходовать носимые с собой выстрелы.

– Два–Пять на месте. К бою готов.

Прежде чем нажать на тангенту радиостанции, Крастер вытер о штаны, неожиданно вспотевшие руки.

– Мародеры, выдвигаемся. Два–Три, приступаешь после отдельной команды.

– Принято, лейтенант.

Крастер перехватил карабин и по–пластунски скользнул вперед.