Окончательный "Момент истины" Владимира Богомолова.
С момента моего расследования биографии автора " В августе 44-го" Владимира Войтинского/Богомолова прошло немало времени, в ОБД "Подвиг Народа" прибавилось документов, что позволяет поставит точку в биографии сумевшего изобрести суперсекретное боевое искусство писателя, близкую к окончательной.
Итоги расследования были такими:
"...То есть, с декабря 1943 года, по декабрь 1946 года наш толи лейтенант, толи капитан толи СМЕРШ-а, толи войсковой разведки, толи МГБ - с матерью никакой связи не поддерживал. Видимо проблемно было на Камчатке с письмами, а в Прикарпатье бандеровцы постоянно нападали на почтовые машины. Мать писателя даже о присвоении ему звания лейтенанта не знала.
Все это было бы смешно, поскольку все мы люди и на волне успеха творческому человеку несложно чуть приврать, за что потом может быть и стать стыдно. Нет ничего особо страшного и в том чтобы попасть в плен где то на Провобережье Днепра, после войны стать писателем и немного увлечься с биографией. С учетом жесткого морального прессинга бывших пленных в СССР после войны - любой бы так если не сделал, то попытался бы.
Если бы не одно но. Очень нехорошо выглядящая в данном контексте жесткая непубличность писателя и отсутствие его награждения к 40 летию Победы. Нахождение в плену само по себе не являлось поводом для отказа в награждении. Пример- Михаил Девятаев. Можно найти и другие.
Будет очень смешным, коли выяснится что "художественно-документальный" панегрик профессионализму Сталинской контрразведки написал человек ею пропущенный..."
Уже чувствую, как благородная ярость профпатриотов поднимается как девятый вал - как и всегда, когда выплывают неприятные факты про мутных личностей с талантом к самопиару. Очень похожих на них самих - подобное тянется к подобному....
Типа гражданина Малько лично укравшего подвиг у этих неизвестных танкистов:
Коли Сиротинина - высосанного из пальца не желающим работать журнальным писакой героя очерка в "Огоньке", к которому позже привязали подходящего по ФИО бойца, погибшего в 1944 и могилу застреленного немцами за советское обмундирование неизвестного
Просто предоставим слово документам:
Да, я согласен что установочные данные армавирского Войтинского не совсем перекликаются с рядовым с хозяйственно-бытовой ВУС откомандированым в распоряжение начальника ЛАТУ в июне 1943 года. Местом проживания до призыва указан оккупированый немцами Крым. Однако:
- Отправка его в 15 запасную сбр в г.Сталинград, совпадает по времени с прекращением связи матери с интересующим нас В.И. Войтинскими.
- Оба 1924 года рождения.
- Оба члены ВКП(б)
- Армавирский Войтинский местом призыва почему то назвал Москву - а между тем 1924 год в 1941 призывали только в отходящих под оккупацию областях и в Ленинграде.
- Владимир Богомолов в своей биографии отразил что ушел добровольцем на фронт именно в 1941 - прямо со школьной скамьи.
- Согласно Википедии Владимир Богомолов воевал на Северном Кавказе, участвовал в освобождении Таманского полуострова, форсировал Днепр, наступал под Кировоградом и т.д. Перечислять эти выдумки лень, если представлять даты упомянутых событий приходишь к выводу что писатель умел как минимум троиться. даже без учета ЛАТУ где паралельно получал военное образование - чтобы продолжить службу в разведке и СМЕРШ, зарабатывая свои пять боевых орденов.
Если все это сложить вместе и сделать выводы. паралельно наложив на фотографию рядового Войтинского со станички в Википедии - с хорошей прической, но без малейшего следа курсантского галуна на погонах, вырисовывается неприятный вывод.
В БОУПе ЛАТУ рядовой Войтинский не ужился, к февралю 1944 был списан на фронт, где то в Армавире отстал от маршевой роты, попался патрулю и с армавирской пересылки был направлен в 15 зсбр.. После чего его следы теряются до марта 1947 года, когда он позвонил матери, якобы с полуострова Чукотка.
Прохождение службы в тыловых округах после распределения из 15 зсбр отсутствие связи с матерью отсекает начисто. Что подводит к очередному выводу о дезертиртирстве, либо скорой отправке на фронт и немецком плену буквально сразу после прибытия в часть. Касательно избавления от последнего, предполагать варианты, что без сомнения списанный с натуры рассказ "В Кригере" требовал офицерских погон, которых у Войтинского законным способом не могло быть, слишком опрометчиво.
Хотя и весьма вероятно. При этом вероятно, предположение что панегрик СМЕРШу писал человек которого этот самый СМЕРШ когда то не сумел расколоть, совсем не кажется диким.